UNIPRESS/Colorado Russian World
http://www.russiandenver.50megs.com/latynina.html


Юлия Латынина о глобальном потеплении
Илья Трейгер

Интересно рассказала Юлия Латынина о проблеме глобального потепления в своей программе «Код доступа» 31-го января на «Эхо Москвы». Эрудиция этого журналиста поражает, тем более, если учесть, что образование у Юлии Леонидовны гуманитарное. Однако никто не может знать всего. Таких людей нет просто потому, что это невозможно. Закралась серьезная неточность и в рассуждениях Юлии Латыниной. Журналист ведь говорит о проблеме, связанной с деньгами и властью. А в таких случаях, всегда есть люди, готовые зацепиться за любую неточность с тем, чтобы дискредитировать журналиста в целом. Именно по этой причине видится необходимым эти неточности «зачистить».

Вот, собственно сам текст Юлии Латыниной:

Много мне пишут по поводу моей позиции по поводу глобального потепления. Типичный текст, например, выглядит так: мы не знаем, как там насчет CO2 (диоксида углерода), но ведь согласитесь, что если мы будем бороться против глобального потепления, то будет чище окружающая среда. Ответ – это неправда. Почему? Потому что загрязнение окружающей среды – это реальная проблема. Окружающая среда загрязненная: свалка у дома воняет, вода – нельзя пить, воздух, которым нельзя дышать.

Загвоздка заключается в том, что любое загрязнение локально. Вода может быть загрязнена щелочами, кислотами, диоксинами, ртутью, чем угодно. Есть одно вещество, которое никогда не загрязняет воду. Это диоксид углерода, СО2. Вы его пьете вместе с газировкой. Когда вы пьете любую газировку, в ней растворен СО2, именно потому что он безопасен, именно потому что он является частью биологического оборота веществ, потому что растения вдыхают СО2, мы его выдыхаем. Он всегда наличествует в атмосфере. Лоток с сухим льдом, мороженое держат в сухом льду по той же самой причине, по которой мы не падаем в обморок от собственного дыхания, – СО2 абсолютно безопасен.

То же самое воздух. Вот Норильск. Два миллиона тонн диоксида серы ежегодно, 44 тысячи тонн свинца, еще что-то. Братск что выбрасывает в воздух? Перфторуглероды. Дзержинск выбрасывает чуть ли не всю боевую химию. Астрахань выбрасывает сероводород. Загрязнение воздуха всегда локально. Есть единственный газ, который все эти заводы выбрасывают и который никому не мешает. Он называется, как ни странно, как раз СО2.

И когда вам показывают трубу и говорят, что это СО2 и он вызывает загрязнение, то вам врут два раза. Во-первых, как я уже сказала, СО2 – это газ, присутствующий везде, газ абсолютно не ядовитый и безопасный для человека в силу того, что он встроен в биологический оборот веществ. Он невидим, без цвета и без запаха. Т.е. когда вы видите трубу, это точно не СО2. Во-вторых, когда вам показывают трубу… Допустим, если это те же самые серные аэрозоли, то, извините, они, согласно физике, охлаждают воздух.

Если мы хотим бороться не против загрязнения, а именно против потепления глобального, то надо дымить больше, надо больше диоксида серы выбрасывать. В городе Норильске серная кислота проедает всё физически, вместо асфальта такие проеденные штучки, как кораллы, сот они два миллиона тонн выбрасывают, а надо поощрять их, сделать так, чтобы выбрасывали десять. Это всё не случайно. Потому что любое загрязнение, как я уже сказала, локально. И бороться с загрязнением надо на локальном уровне. Но людям, которые хотят бороться против СО2, им не хочется в Норильск, им хочется в Копенгаген. Поэтому они хотят бороться с чем-то глобальным.

А в том-то и проблема, что с чем-то глобальным нельзя бороться, и химическое соединение, которое есть везде, не может быть ядовитым, оно встроено в биосферу Земли. Мы же углекислый газ не можем унюхать не потому, что он вообще не пахнет. Наверное, если бы жизнь была устроена по-другому и мы, скажем, дышали фтором, а углекислый газ был для нас ядовитым, может быть, мы бы его унюхали. Но поскольку он не является маркером, мы его унюхать не можем. И это очень важный момент.

Потому что когда нам говорят – давайте бороться с загрязнением окружающей среды, а потом говорят, что загрязнителем-то, оказывается, является СО2, то, помимо того, что у людей явно двойка была по биологии, это подмена понятий. А подмена понятий всегда существует, когда есть тоталитарная идеология. Тоталитарная идеология – это когда берут какую-то существующую проблему – например, отсутствие 8-часового дня у рабочих – и говорят: «Мы сейчас будем бороться за диктатуру пролетариата». Не, не надо за диктатуру пролетариата, давайте за рабочих.

На самом деле изменение климата и связь его с человеческой цивилизацией – это такая потрясающая вещь, о которой я постараюсь не один раз говорить. Самая первая вещь, которую мы наблюдаем, заключается в том, что Земля существует 5 млрд. лет, за это время ледниковые периоды периодически сменялись периодами межледниковья.

Допустим, предыдущее межледниковье, Ээмский период, он продолжался со 130 тысяч лет до нашей эры, 15 тысяч лет он продолжался. Мир был значительно теплее нынешнего. На Северном полюсе летом таяла вода, Скандинавия была островом, на Темзе водились гиппопотамы. Видимо, климат в Сибири был на 3-9 градусов теплее нынешнего.

Потом началось оледенение, потом, как мы все знаем из учебников истории, 10 тысяч лет назад оно ушло. Но на самом деле ледники начали отступать раньше. Однако 12900 лет назад – это очень точная датировка, очень веское было событие – случилось некое событие, оно случилось в период молодого дриаса – на Землю обрушилось внезапное похолодание.

Почему я так выделяю резкость этого события? Есть в истории человечества самая важная штуковина, которая произошла, одна из самых важных – когда человек перешел от собирательства к земледелию. Появились не только пшеница или рис, которые стали возделывать, появилось понятие частной собственности. Потому что грибы в лесу не бывают частной собственностью. Пшеница на твоем участке становится частной собственностью.

И фантастическим обстоятельством является то, что, как сейчас полагают ученые, именно в молодом дриасе это произошло, во время внезапного похолодания. Более того, это произошло в тремя, а скорее всего с четырьмя совершенно разными цивилизациями. Это произошло в районе Ближнего Востока, где стали возделывать пшеницу, в Центральной Мексике – это кукуруза, в среднем течении Янцзы – рис, и, похоже, что даже в Эквадоре, который дальше ничем не отличился в истории человечества, приручили в это время тыкву.

Т.е. четыре абсолютно независимые друг от друга культуры, с совершенно разным будущем, вдруг взяли и перешли достаточно резко от собирательства к земледелию. Это был глобальный процесс. Причем единственное, что было глобальное в тот момент – это внезапное похолодание. Мобильников у ребят не было, друг другу они не звонили.

Кстати, это внезапное похолодание вызвало в Америке гибель так называемой кловисской культуры, которая не сумела приспособиться, не нашла чего приручить. Затем наступает климатический оптимум голоцена с 9 до 5 тысяч лет, который опять же прерывается непонятным, очень коротким событием, 6200 лет назад до нашей эры что-то такое происходит.

Дальше следуют периоды потепления и похолодания. Одно из самых известных начинается где-то лет за 60 до нашей эры и продолжается почти 600 лет. Заметим, что оно странным образом совпадает с крахом двух великий империй – Римской и Китайской, которые завоевывают германцы и хунны, которых холода откуда-то выгнали. Затем тысячу лет назад начинается средневековый климатический оптимум. В это время в Англии растет виноград, в это время Эрик Рыжий, открыв Гренландию, называет ее зеленой. Население Европы в этот момент по численности такое же, как в 19 веке.

А в 14 веке начинается малый ледниковый период. 1315 год – первый кромешный голод по всей Европе. Этот голод, продолжающийся несколько лет, и эпидемия «черной смерти» в 1348 году уполовинивают население Европы до такой степени, что сейчас во Франции есть места, где живет меньше людей, чем в 14 веке. Кроме этого страшного истребления населения, происходит духовная катастрофа – начинается религиозный фанатизм, начинается охота на ведьм, начинаются массовые преследования евреев.

К 1600 году теплеет. А с 1645-го по 1715-й опять пик малого ледникового периода. Замерзает Европа, на льду Темзы устраивают ярмарки…. С 1790-го по 1830-й – новый период холодов, кстати, в который попадает и армия Наполеона, которая пожаловала в Россию. На этот период приходится также страшный 1816 год, который называется годом без лета. Это год, когда заморозки убили майский урожай по всей Европе, когда умерло 100 тысяч ирландцев, когда на Тайване выпадал снег.

В это же самое время из-за неурожая американская культура начала движение на Запад. Движение на Запад началось как ответ на год без лета. И дальше малый ледниковый период оканчивается по-настоящему только в середине 19 века. Температура начинает расти. Она растет до 1940-х годов. После чего она несколько десятилетий падает, причем до такой степени, что телевидение в 70-х, которое уже существует и уже ведет рассказы о тайфунах, об ураганах, объясняет это новым глобальным похолоданием. Потом с середины 70-х температура идет на поправку, вдруг выясняется, что у нас глобальное потепление.

Почему я всё это рассказываю? Потому что мы видим в результате, что у климата нет нормы. Есть ракушка Ээмского периода, которая скажет: «Так, ребята, у нас сейчас море на 6 метров ниже нормы». Единственной нормы природы является изменение.

Вторая вещь очень важная: биологической катастрофой для человечества является именно похолодание. Попробуйте объяснить ста тысячам ирландцев, которые умерли после 1816 года, что они спаслись от ужасов глобального потепления.

Третья, еще более важная вещь, что самым важным является не столько физическое изменение природы, сколько социальный ответ на это человечества. Вот кловисская культура в молодом дриасе взяла и погибла. А на Ближнем Востоке научились выращивать пшеницу. После голода 1315 года началась охота на ведь. А после года без лета в 1816-м началось движение американской цивилизации на Запад. Кстати, знаете, где температура не изменялась? В Африке. И там человечество не эволюционировало.

Совершенно очевидно, что всё, о чем я рассказываю, нельзя объяснить антропогенным диоксидом углерода. Средневековый климатический оптимум совершенно точно был обусловлен не тем, что викинги в Винланде построили секретные заводы и выбрасывали СО2 в атмосферу.

Причем у меня сильное подозрение, что 90% людей, которые с плакатами в руках требуют остановить глобальное потепление, не смогут ответить на вопрос, почему меняется климат. Я постараюсь очень коротко объяснить несколько вещей, почему он, скорее всего, меняется.

Во-первых, мы совершенно точно знаем, почему происходит оледенение. Ответ на этот вопрос дал великий сербский ученый Милутин Миланкович. Он умер в 1958 году. Согласно Миланковичу, периоды оледенения или межледниковья зависят от количества тепла, получаемого Землей, особенно ее Северным полушарием, где велика масса суши. Это зависит, в свою очередь, от периодических изменениях орбиты Земли, связанных с прецессией, с нутацией (это угол наклона земной оси к плоскости орбиты) и с изменением эксцентриситета орбиты. У всех процессов разные циклы: 25 тысяч лет, 41 тысяча лет и 93 тысячи лет. Когда всё это несчастливо совпадает, получается оледенение. Но циклы Миланковича – это циклы глобальных процессов. А что можно сказать о маленьких историях, типа малого ледникового периода, который имел свои пики, который имел свои подъемы?

Пик малого ледникового периода, 1645-1715 гг. Будете смеяться, астрономам эта дата очень хорошо известна, она называется минимум Маундера. Минимум Маундера – это время, когда астрономы не наблюдали пятен на Солнце. Они в это время как раз их заметили, стали очень внимательно наблюдать. И совершенно замечательные астрономы – Кассини, – они на это дело смотрели.

Более того, был другой минимум, минимум Дальтона, с 1790-го по 1830-й, тот самый, на который пришелся год без солнца, тот самый, на который замерз Наполеон в России. Кстати, и Дальтон, и Маундер – это не самоназвания, название этим периодам дал великий американский астрофизик Джон Эдди, тоже в блестящей работе, которая опубликована уже в 76-м году.

Можно только констатировать, что вплоть до конца 20 века наблюдается абсолютное совпадение графиков солнечной активности и этих минимальных изменений климата. Например, солнечная активность росла с середины 19 века до 1940-го, когда росла температура. С 40-го до середины 70-х солнечная активность падала, и вместе с ней падала температура. Т.е. солнечная активность объясняет то, что происходит с температурой в эти малые периоды. А накопление СО2 в воздухе этого не объясняет никак. Потому что, согласно принятой ныне климатическими алармистами гипотезе, диоксид углерода оказывает влияние на климат чуть ли не с середины 19 века.

Простите, получается, что человек еще не изобрел автомобиль, а диоксид углерода уже оказывал влияние на климат. А потом начался 1940-й год, потом началась вторая мировая война, в которой все воюющие стороны поднимали в воздух тысячи бомбардировщиков и строили заводы и дымили, не считаясь ни с какими затратами. И тут человек почему-то перестал оказывать влияние на климат и не оказывал ни в 50-е, ни в 60-е годы, когда индустриализация земли чудовищно росла, а температура при этом почему-то падала.

Есть механизмы, которые объясняют связь солнечного ветра, космических лучей, образования облаков и кратковременных изменений климата Земли. Я сейчас не успею о них поговорить. Есть ли другие факторы, которые влияют на климат Земли, кроме Солнца? Да. Я уже упоминала о том, что произошло в молодом дриасе, 12900 лет до нашей эры. Это было внезапное событие. Судя по всему, на Землю упал метеорит, причем, вероятно, разрушился в воздухе.

Судя по всему, 6200 лет до нашей эры опять мгновенное похолодание. Похоже, что там произошло следующее. Там в это время уже давно теплело. Ледники, гигантские ледники в районе американских Великих озер, будучи не очень сильно отделены от моря, они таяли. В какой-то момент талая вода подмыла перемычку и два гигантских ледника (одно называлось озеро Оджибде, другое – озеро Агассис) с высоты 250 метров бултых в океан, изменяя океанские течения. 400 лет эта неприятность продолжалась.

Наконец, что случилось в год без лета, помимо минимума Дальтона, мы знаем тоже. Накануне, в предыдущем году, произошло самое крупное за 1600 лет извержение вулкана. Вулканический пепел, поднявшийся в атмосферу, в сочетании с минимумом Дальтона, сделал так, что Тёрнер начал писать в своих пейзажах феерически красивые закаты, а сто тысяч ирландцев умерли.

Теперь очевидный вопрос. Хорошо, это всё прекрасно. В прошлом климат Земли зависел от циклов Миланковича, от солнечной активности, но он также мог измениться от извержения вулкана, от падения метеорита, от обрушения ледника в океан. Разве гигантские масштабы выбрасываемого человечеством в воздух СО2 не могут быть новым, не существовавшим ранее фактором, но не менее весомым? Я на этот вопрос буду отвечать уже, видимо, в следующей передаче. Причем ответ на этот вопрос будет также ответом на вопрос о недостатках демократии.

Но я должна очень коротко сказать о двух проблемах, которые при этом возникают. Первая проблема очень проста. Трудно себе представить демонстрации со словами «Долой циклы Миланковича». А демонстрации со словами «Долой глобальное потепление» представить очень легко.

Вторая проблема еще более страшная. Дело в том, что теория глобального потепления означает власть, влияние, деньги. Причем деньги здесь даже вторичны, главной является власть. Климатолог, который изучает циклы Миланковича, это просто кабинетный ученый. А климатолог, который берется регулировать диоксид углерода, берется командовать экономикой всего мира. Он получает то, о чем мечтали Чингисхан, Гитлер и Сталин. Согласитесь, это не очень чистый научный эксперимент, когда от ответа на якобы научный вопрос зависит кто ты – ты никто или хозяин мира.

***

Суть ошибки, собственно, в выводах Юлии Латыниной о безвредности углекислого газа. А безвреден он, по словам Ю. Латыниной, потому, что «Есть одно вещество, которое никогда не загрязняет воду. Это диоксид углерода, СО2. Вы его пьете вместе с газировкой. Когда вы пьете любую газировку, в ней растворен СО2, именно потому что он безопасен, именно потому что он является частью биологического оборота веществ, потому что растения вдыхают СО2, мы его выдыхаем. Лоток с сухим льдом, мороженое держат в сухом льду по той же самой причине, по которой мы не падаем в обморок от собственного дыхания, – СО2 абсолютно безопасеню СО2 – это газ, присутствующий везде, газ абсолютно не ядовитый и безопасный для человека в силу того, что он встроен в биологический оборот веществ». – К сожалению, все сказанное совершенно неверно!

Углекислый газ – это ядовитый газ, не имеющий ни цвета, ни запаха, ни вкуса, присутствует в больших количествах в выхлопах автомобильных моторов. Он также получается при сжигании угля в печах, домашних и промышленных. Углекислый газ легко вступает в реакцию с гемоглобином крови, образуя устойчивый компонент (карбоксигемоглобин). Поэтому красные кровяные тельца утрачивают способность переносить кислород. И если половина гемоглобина в крови взрослого человека превращается в карбоксигемоглобин, может наступить смерть.

Предельно допустимой нормой содержания углекислого газа в воздухе внутри помещений считается 0,1-0,15%. Исследования, проведенные в Великобритании в 2007г., выявили, что при уровне углекислого газа 0,1% (т.е. в два с небольшим раза выше, чем нормальный атмосферный уровень) в офисном помещении сотрудники испытывают головную боль, усталость, не могут сконцентрировать внимание. Все это в конечном итоге приводит к увеличению числа больничных листов и не способности продуктивно работать. То есть, уже при этих концентрациях углекислый газ стоновится ядом, однако еще не смертельным.

Отравление углекислым газом может наступить у водолаза при выполнении работ под водой в снаряжении или в жестких устройствах, а также при пребывании в камерах, когда содержание углекислого газа во вдыхаемом воздухе будет выше 1% (по парциальному давлению). Признаки отравления углекислым газом: одышка, чувство жара, головная боль, слабость, холодный пот, шум в ушах, тошнота, рвота. При более высоких концентрациях углекислого газа наступает потеря сознания, появляются судороги, останавливается дыхание и кровообращение, т.е. смерть.

В печально знаменитых нацистских душегубках, автофургонах, где выхлопная труба направлялась внутрь фургона, людей убивали именно углекислым газом, а вовсе не угарным газом, как это нередко считают в быту.

Почему углекислый газ безопасен в газировке или в виду сухого льда?

В составе газированной воды углекислый газ попадает в организм человека через желудок, а не через легкие. Это первая причина безопасности такого потребления двуокиси углерода. В качестве аналога здесь можно привести змеиный яд или такой яд, как кураре. Оба эти яда без какой-либо опасности для здоровья можно просто выпить. Но беда, если эти яды попадают непосредственно в кровь через раневую поверхность. Так же и с углекислым газом – одно дело, когда он попадает в желудок, и совсем другое дело, когда его вдыхют через легкие.

Вторая причина безопасности газировки – это тот факт, часть углекислого газа растворяется в воде, образуя угольную кислоту, которая вовсе не является газом. А угольная кислота наоборот стимулирует защитные системы нашего организма, помогая справляться с физическими и интеллектуальными нагрузками. Однако, повторимся, угольная кислота – это не углекислый газ, а совершенно другое химическое вещество со свойствами, отличными от свойств газа.

Что касается сухого льда, то его безопасность кажущаяся, поскольку пользуются этой формой углекислого газа обычно в условиях, когда концентрация этих испарений в окружающем воздухе не превышает критических пределов. Если же продавец мороженного залезет в контейнер с сухим льдом и закроет за собой дверь, то, будьте уверены, эффект будет таким же, как в душегубке.

Но есть здесь и еще один момент. Если говорить с точки зрения глобальных процессов, то газировка и сухой лед – это углекислый газ, который взять из атмосферы и вновь в атмосферу возвращается. Но это не тот газ, который, в отличие от производственных выборосов, искусственно произведен человеком в дополнение к тому количесву, которое в атмосфере присутствует от природы. Поэтому к глобальным процессам газировка и сухой лед отношения не имеют, и, следовательно, являются примером не вполне удачным.

Да, Юлия Латынина допустила неточность. Однако эта неточность никоим образом не противоречит выводам журналиста как по вопросу глобального потепления, так и по вопросу загрязнения атмосферы.

Как видим из вышесказанного, углекислый газ является агентом, загрязняющим атмосферу, если он произведен в дополнение к тому количеству этого газа, которое в атмосфере присутствует от природы. Однако, при этом, это такое же загрязнение, как и другие, приведенные Латыниной – загрязнение локальное, и, следовательно, требует локального вмешательства на местах, и не более того.

Как уже говорилось выше, повышение концентрации углекислого газа в окружающем воздухе вдвое вызывает первые признаки отравления. А повышение этой концентрации в 26 раз, как в водолазном колоколе, уже однозначно смертельно. Тем не менее, при этом ни в душных помещениях, ни в водолазных колоколах существенного повышения температуры не наблюдается. Если, конечно, не считать некоторого повышения температуры, обусловленного теплом, выделяемом людьми. То есть, даже 26-ти кратное увеличение концентрации углекислого газа заметного повышения температуры окружающего воздуха не вызывает. А в сегодняшней атмосфере Земли концентрация углекислого газа составляет всего-то 0, 038%, и это уже вместе со всеми производственными выбросами по всей планете. Каким образом при таких цифрах можно утверждать, что углекислый газ в атмосфере Земли является причиной глобального потеплении, даже если он и является парниковым газом? При таком раскладе цифр, утверждение о причинно-следственной связи между антропогенным углекислым газом и глобальным потеплением требует очень серьезных доказательств. А таких доказательств, пусть даже чисто расчетных, до сих пор никем не представлено. Вместо доказательств мы имеем главным образом заявления, близкие по содержанию к политическим лозунгам.

Так что опровергнуть аргументы Юлии Латыниной, просто зацепившись за неточности по углекислому газу, не удастся. Лицам, заинтересованным в глобальном потеплении придется опровергать такие аргументы, как циклы Миланковича, минимум Маундера, минимум Дальтона и прочее из набора, приведенного Латыниной. Только на этих основаниях можно опровергнуть эту позицию, но не основе того, что, мол, журналист ошиблась по поводу токсичности углекислого газа...



Copyright©2009 UNIPRESS Обратная связь К списку публикаций