UNIPRESS/Colorado Russian World
http://www.russiandenver.50megs.com/ne-nastupi-na-menya-pravaya-revolyutsiya-v-amerike-chast-1.htm


Не наступи на меня: Правая революция в Америке. Часть 1
Михаэль Дорфман

Жить в Америке по-старому больше не удается. Президент Обама шел на выборы под избитым лозунгом перемен. По сути, он говорил низам, не могущим больше жить по-старому, что и верхи больше не хотят так жизнь. Избрание афро-американца президентом США ознаменовало крутую перемену в жизни Америки. Вот только сам президент оказался не революционером, а конформистом, тертым вашингтонским политиком, опасающимся резких движений и больше всего старающимся сохранить видимость, что все остается по-старому. В обществе все больше и больше поднимается гнев против официального Вашингтона, против власти вообще, против элит. Избрание Обамы показало, что большая часть американцев хочет перемен. Другая часть – не меньшая – перемен боится. Реакция этой части населения – «Чайная партия» – самое радикальное движение в американской общественной жизни. По данным различных опросов, около 40% американцев сегодня ему симпатизируют.

После избрания Обамы на пост президента США появились публикации на тему «Обама – провалившаяся правая революция». Однако радикальные настроения внутри американского общества лишь усиливаются. Революция – это когда народ теряет доверие не к какой-то партии, или даже идеологии, а к правящей элите. По известному ленинскому выражению, революционная ситуация, это когда верхи не могут управлять по-старому, а низы больше не хотят жить по-старому. Как декабристы разбудили Герцена, так избрание Обамы разбудило «Чайную партию». Поминая Герцена, Ленин писал, что «штурманы бури - это еще не буря... Буря - это движение самих масс». Более того, буря не поднимается от идей. Для общественной бури нужно настроение, нужна энергия и ярость масс. А гроздья гнева в Америке назрели повсюду.

Сам Ленин был марксистом, однако его учение – ленинизм – к марксизму имеет мало отношения. Ленинизм – это теория и практическое пособие по завоеванию и удержанию власти, которое годится для левых и правых, красных и белых, черных, коричневых и зеленых. Не удивительно, что для объяснения движения «чайных партий» право-консервативный автор Ли Харрис ссылается не на записных консервативных политтехнологов, как Дейвид Брукс и Дейвид Фрум, а на теорию гегемонии итальянского коммунистического мыслителя Антонио Грамши. Наиболее известная концепция Грамши – «общественная престижность» помогает понять и стремительный рост движения «Чайной партии», которое не несет в себе идей, зато несет огромный потенциал гнева.

«Чайная партия» или, как ее традиционно называют историки «бостонское чаепитие» ознаменовала начало Американской революции. Бессмысленная на первый взгляд акция протеста колонистов, уничтоживших в Бостонской гавани груз чая, принадлежавший Ост-Индской компании послужило поводом восстания северо-американских колоний. Имя «Чайная партия» появилось на акциях протеста по всей Америке 1 апреля 2009 года, в последний день, когда американцы могут сдать налоговую декларацию. Они протестовали против огромных государственных расходов, против налогов, взамен которых средний американец мало что получает. Успех акции превзошел все ожидания, и так родился новый радикальный феномен американской общественной жизни – движение «Чайная партия». Это явление меньше всего можно назвать политической партией, так как в ней нет иерархии и центрального аппарата. Это децентрализованное движение очень разных людей.

Я начинал свою работу для «Восток-Запад» с того, что отправился на конференцию Республиканской партии США. Впечатлений там было много, но статья «Республиканская партия идет вправо» не передала в полной мере ощущения от бушующих сейчас страстей, яростного энтузиазма участников. Слово «революция» было там повсюду. Скромный доктор из Техаса Рон Пол получил на съезде большинство голосов. Пол - аутсайдер Республиканской партии, четверть века ждавший, пока история даст ему шанс. Республиканская партия больше не отвечает чаяниям ее электората. Ведь большинство избирателей Республиканской партии голосовали не ради ее путаных идей фискальной дисциплины в сочетании с поддержкой дорогостоящей военной машины, лозунгов свободы в сочетании с запретами абортов и однополых браков. Большинство голосовало потому, что республиканцы – это не Демократическая партия. Со времен победы Никсона в 1968 году, все победы республиканцев достигались не за счет идей в партийной платформе, а благодаря электорату, считавшему слово «либерал» бранным.

Еще больше людей не голосовало вообще. В США традиционно участие в выборах довольно низкое и редко когда превышает 50%. Теперь этот электорат требует чистки в Республиканской партии. Они могут поддерживать республиканцев и в дальнейшем, но не из-за культового бренда «Республиканской партии», а лишь тех, кто готов присоединиться к «Чайной партии».

На «Чайную партию» обрушилась язвительная критика со всех сторон. К либералам присоединились и многие консервативные интеллектуалы. Ирония критиков била мимо цели. Ведь для интеллектуалов является аксиомой, что движение протеста, а тем более революция, основывается на идеях. У «Чайной партии» нет новых идей, зато есть яростный гнев. Если можно критиковать и опровергать идеи, то как можно критиковать общественное настроение? Лишь немногие сочли «Чайную партию» легитимной. Арианна Хаффингтон, автор и ведущий влиятельного либерального блога «Хаффингтон пост» писала после первого съезда «Чайной партии» в Нешвилле (шт. Теннеси) «факт, что горючее движения – это закономерный гнев против официального Вашингтона и политического истеблишмента обеих партий. «Чайная партия» – это как нарыв, предупреждающий нас об инфекции, скрывающейся в теле нашей политической жизни».

Гнев и отчаяние истинны даже если меры, предлагаемые «Чайной партией» слишком утопичные, а то и за пределами здравого смысла. Официальный Вашингтон, не желающий замечать «нарыва», демонстрирует полную невосприимчивость к чувствам и чаяниям большой части американского народа, тех, кого Никсон называл «молчаливым большинством».

В нормальной ситуации, реакция движения «Чайная партия», может быть, и не являлась бы большой проблемой для элит. В нормальной ситуации большинство американцев доверяло политическим и деловым элитам. Большинство американцев интересовалось своей работой, своим бизнесом, своей семьей, своим домом, своими машинами, своими любимыми спортивными командами. Еще недавно этот электорат требовал дать политикам больше власти для охраны страны от происков врагов. Пока элиты занимались своим делом и не дергали публику «за вымя», не допускали грубого произвола, то рядовой американец предпочитал быть зрителем, а не участником политического процесса.

Да и сами элиты не были заинтересованы в массовой политической активности. У них было много возможностей подстегнуть политическую активность. Например, сделать день выборов выходным днем. Однако элиты предпочитали аполитичный и апатичный народ.

Последние 100 лет американские элиты отличались способностью решать проблемы эволюционно, без особенно резких революций. Да и понятие революции спокойно перекочевало в поп-культуру, разменялось на бренды рэп-музыки, линии модной одежды и даже переносные биде. Не так давно я нашел в своем почтовом ящике рекламку такого приспособления со слоганом «революция в твоем унитазе».

Шок от теракта 11 сентября 2001 года, затяжные войны в Ираке и Афганистане, неподготовленность специальных служб, выявившаяся после урагана «Катрина», неспособность справиться с нелегальной иммиграцией, падение покупательной способности доллара, снижение уровня жизни, финансовый кризис, рост государственных расходов – все это катастрофически подорвало доверие к компетентности и состоятельности элит. «Чайная партия» назревала в недрах правой Америки давно. Замечательная книжка Томаса Френка «Что случилось с Канзасом? Как консерваторы завоевали сердце Америки» выявила проблему еще в 2005 году. Однако понадобился провал Республиканской партии на выборах 2008 года, чтобы протест выплеснулся наружу. Для многих утверждение о том, что все пошло ужасно для Америки заменило политическую программу, а то и символ веры. Массы людей, никогда ранее не проявлявших политической активности, стали собираться, устраивать демонстрации, собирать съезды, проталкивать своих кандидатов, составлять политические платформы. Как по мановению волшебной палочки безразличие сменилось лихорадочным активизмом. Апатия уступила место почти религиозному рвению. Те, кто поколениями верили и ждали от своих элит правильных действий, теперь уверены, что элиты неизбежно вредят Америке. На смену доверию пришла подозрительность, порой граничащая с паранойей. Настроение граждан дать элитам больше власти сменилось желанием «отобрать власть, украденную у нас». «Чайная партия» оказалась способной политизировать людей, до недавнего времени аполитичных. А это делает хорошо налаженную политическую игру в Америке непредсказуемой.

О пользе невежества

Социальная психология занимается вопросами влияния на людей тех кругов, в которых они вращаются. Если люди вокруг нас мыслят определенным образом по определенным темам, то их мнение неизбежно влияет на наше собственное. Большинство из нас не любит быть в конфликте со своим окружением. Мы подвержены естественному желанию сглаживать наши мнения в соответствии с взглядами нашего окружения. Это особенно важно нам, когда мы хотим пользоваться благосклонным вниманием. Продвижение по социальной лестнице означает принятие (порой подсознательно) взглядов и мнений тех, кто находится выше. Однако, почти в любой ситуации остается подсознательное стремление к когнитивной гармонии со своими друзьями и коллегами. Наше мнение незаметно тяготеет к господствующему мнению той группы, к которой мы стремимся принадлежать. Такой конфликт хорошо знаком тем, кто вращается в конфликтующих или неприязненно относящихся друг к другу кругах. Чтобы быть принятыми в одних кругах, от нас ожидают отвержения ценностей и идеалов другого круга нашего общения. Большинство из нас обходит эту проблему тем, что ограничивает свое общение с кругом людей, разделяющих наши взгляды и вкусы. Недавно я слышал панель психологов. Обсуждалось перерождение Барака Обамы и других либеральных политиков. Объяснение было такое, что необходимость постоянного общения с богатыми и влиятельными людьми с целью найти спонсоров для политической кампании делает их «своими» в этой компании.

Такая стратегия обеспечивает душевный комфорт, однако имеет свою цену. Те из нас, кто ограничивают свою компанию только людьми, одинаково думающими, неминуемо становится жертвой непреодолимой иллюзии. Мы не подозреваем о том влиянии, которое оказывает наш круг на наши убеждения и настроения. Если спросить, почему мы придерживаемся тех или иных идей, то мы искренне ответим, что сами пришли к такому. Никто не скажет, что его мнение по поводу капитализма, ситуации на Ближнем Востоке или однополых браков сформировано под влиянием мнения элит, излюбленного комментатора в СМИ, лектора на политинформации, священника в церкви, из разговоров за кружкой пива, в женском салоне, на его интернетовском форуме. Скорей ответит, что мнение морально и основывается на собственных наблюдениях и размышлениях.

В глазах «приличного» общества «Чайная партия», несомненно, компания неприличная. Консервативный интеллектуал, обозреватель «Нью-Йорк Таймс» Дейвид Брукс презрительно назвал их «хиппи Волмарта». «Волмарт» - это крупнейшая и дешевая розничная сеть. «Приличная публика», регулярные читатели Дейвида Брукса в «Нью-Йорк Таймс» не делают шопинг в «Волмарте». Публикации в «Нью-Йорк Таймс» тоже не имеют для публики «Волмарт» никакого значения. И не потому, что они не согласны с Дейвидом Бруксом и другими признанными авторитетами, а потому, что клиенты «Валмарта» о них даже не слышали.

Все в мире имеет свои положительные стороны. Можно извлечь преимущество и из невежества. Если человек достаточно невежественен, чтобы не знать тех, кто формирует общественное мнение, то и совершенно безразличен к самому мнению, которое они формируют. Активисты «Чайной партии» не читают респектабельной «Нью-Йорк Таймс», а если прочтут, то не воспримут ее серьезно. Тем более их не волнует, что о них там напишут. По своему «невежеству» они не оценивают идеи и настроения по их престижности среди элит. Они подвержены влиянию своего круга, судят о делах согласно собственной логике. А мейнстрим, «общепринятые» вещи они отвергают.

Активисты «Чайной партии» никогда не были в мейнстриме, а потому не видят особой проблемы, не стремятся там быть и безразличны к мнениям и идеям, которые там в ходу. Политические новобранцы «Чайной партии» и раньше насторожено относились к престижным мнениям элит. Поэтому им не трудно обратить свой гнев против самих элит. В «Чайной партии» охотно приняли то, что в респектабельной компании считается нетерпимым, грубым, захолустным и крикливым. Они нарисовали на своих флагах поднявшуюся гремучую змею. Они написали на флаге лозунг «Не наступи на меня!». Никакая критика со стороны правящих элит не способна их поколебать. Все обвинения в отсутствии идей, интеллекта и приличий лишь укрепляют их уверенность в том, что страной управляют отморозки, враждебные ценностям простого человека, «таких как мы».

«Чайная партия» не бросает вызова общественному строю или системе власти. Их тревога канализируется в возмущение общественным строем, где элиты постоянно укрепляют свою монополию на создание и распространение мнений, решают, какие идеи будут рассматриваться благосклонно и какие политические кандидаты получат позитивное освещение. Сторонников «Чайной партии» крайне возмущает то, как элиты ставят границы приемлемого публичного дискурса, а их мнения не находят выражения в «либеральном мейнстриме».

Недавно ехал в машине с американским отставником, слушали либеральное и весьма популярное радиошоу NPR. Среди звонков радиослушателей, случился кто-то, начавший с заявления, что «я вам сейчас скажу, что мы думаем об Обаме и этих негритянских марксистах». Ведущий мгновенно отключил радиослушателя от эфира. Мой спутник, (симпатизирующий «Чайной партии») был возмущен. Мол, вот видишь, либералы не дают американцам говорить. Я перевел радио на очень правое радиошоу, где как раз говорили о том, что Обама – марксист, мусульманин и враг Америки. Я указал, вот, есть, где говорят. Это не то, ответил мой спутник. Это радио для нас, а то был мейнстрим для всех.

Точно так же не допускаются на «СМИ мейнстрима» и антисемитские или гомофобские разговоры. «Чайная партия» уверена, что их лишают гарантированных конституцией прав свободы слова, что элиты покушаются на их права ношения оружия, исповедания религии, воспитания детей и еще много чего. Ощущение маргинальности и бессилия становится мощным фактором, движущим «Чайной партией». Ведь их не надо запрещать. У элит есть достаточно силы, чтобы н не опровергать и даже не рассматривать неугодные мнения. Они просто могут проигнорировать неугодные мнения, и их никто не услышит.

 

Продолжение


Copyright©2011 UNIPRESS Обратная связь К списку публикаций